Game of Thrones. Win or Die

Объявление

Мордейн была недовольна, столица слишком далека от того, что требовалось воспитанным и благочестивым девицам. Вот и леди Старк с леди Пуль совершенно распоясались и не хотели слушаться ее так, как слушались раньше. И если для Арьи такое поведение было вполне обычным, то Санса с Джейни всегда олицетворяли идеал благородной девушки. Теперь же старшая дочь лорда Эддарда предпочитала проводить время за чаепитиями и прогулками, но не за вышиванием и пением. Ей стали нравиться вычурные наряды королевы и принцессы, привлекала изысканность Тиреллов, она чувствовала себя взрослой и слишком занятой. А Джейни Пуль повторяла все за своей подружкой. Столица предоставляла девочкам слишком много свободы и служила источником искушений, после Севера здесь все было невероятно ярким и притягивающим. Кроме того, девочки стали много спорить друг с другом, чего раньше практически не наблюдалось. Какое-то время септа серьезно подумывала настоять на возвращении в Винтерфелл, ведь совершенно очевидно, что дети еще не готовы к выходу в свет.
Читать дальше

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Game of Thrones. Win or Die » Заброшенные эпизоды » Клетка [Дорн, Поднебесье. 18.04.282]


Клетка [Дорн, Поднебесье. 18.04.282]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Клетка
«Но ты всё бьёшься в своей клетке,
Всё не хочешь найти выход.
Что за люди – марионетки
Для своих же чертей…»

https://i.gifer.com/MRnR.gif

Дата:
18.04.282 от З.Э.

Место:
Дорн, Поднебесье

Действующие лица: Франклин Фаулер, Эллария Сэнд

Краткое описание: Никакие слова не вернут её из мёртвых, и делить больше нечего, но горечь не даст молчать.

+2

2

Три дня назад, Франклин мог с ней говорить. Даже мог обнять её, но не делал этого. Были лишь тихие разговоры за ужином, пара неловких слов перед сном и холодная постель. В кровати все также, но пропали тихие шаги и мягкий смех. За пару дней пропало все. Даже девочки стали тихими и молчаливыми. Хоть еще им не известны подробности. У Франклина не хватило сил им сказать, не сейчас. Он надеяться, что это лишь сон. Придет рассвет и все измениться. Не будет страшной ссоры, крови и боли. Но замок опустел. Сколько не три глаза, ничего не измениться. Пробуждения не будет.
С последним криком Сары и вздохом сына пропало все. Замок покрылся тенью смерти. Мертвой тишиной. Раньше Франк прятался ото всех в своем кабинете. Дубовые двери прекрасно заглушали любой шум. Теперь эта комната напоминают клетку. Невозможно выбраться. Франклин не может показаться другим, слишком явны эмоции. Он чувствует себя голым перед людьми. Они видят его душу, его тревоги и тоску. Личное.
Франклин прячется в темном кабинете, согреваясь у камина. Не помогает. Руки дрожат и хочется спрятаться от всего под мехами. Но некому принести тепло, потому лорд лишь сжимает побелевшими пальцами подлокотнике кресла. Это его связь с миром, легкая боль.
Ему нужно ожить. Распрощаться с женой, перестать смотреть на огонь. Франклин избегает её комнату, не может смотреть на пустое тело. Кара ушла, осталась лишь оболочка, которую нужно похоронить. Предать огню и развеять прах. Она навечно останется в Поднебесье, хоть и мечтала когда-то отсюда сбежать. Франк вновь ей это не позволит. Эгоистично, но юноша, кажется, всегда был таким. Стоило стать лордом и к его «я» добавился дом. Кара принадлежит Фаулерам, она принадлежит ему. Одну Манвуди он отдал, любимую. Вторую оставит себе. Ну и пусть, Франк не смог подарить ей свое сердце, и мысли Кары были заняты другой. Хотя бы так, она будет с ним. В ветре, что посещает замок. В горах, что держат его и защищают. Она была хранительницей дома, её и останется.
Быстрый стук в дверь разрушает покой, нарушает мысли. Франклин резко выдыхает и даже огонь в камине приходит в беспокойство от сквозняка. Шаги слуги быстрые, не ритмичные. Женщина пытается быстро выполнить указ и покинуть лорда. Боится мешать, но создает ещё больше шума своей торопливостью.
— Простите, ваш чай милорд. — её голос не мелодичен, он режет гласными тонкий слух Франклина. Ему не нравиться, но он молчит. Не смотрит и не поворачивается к ней, позволяя быстрее выполнить свою работу и уйти. Женщина затихает, позволяя комнате наполниться запахом цветочного чай и перезвоном посуды. Франклин не просит, она сам подносит ему кружку, опустив на рядом стоящий столик. Уже давно некоторые приказы не требуют слов. Это его привычки и их работа.
Чай рядом с ним, задание выполнено, но служанка не покидает комнату вынуждая обратить на себя внимание.
— Милорд, вы сказали вас не беспокоить…но там женщина…то есть леди Сэнд. — женщина запинается, стараясь быстрее передать новость. — К вам гостья.
Франклин удивлен. Гостей не ожидалось, тем более леди. В другое время его бы позабавило обращение служанки, но не сегодня.
— Спасибо. Но отправьте её обратно. — время не для гостей. Но кажется, шаги за дверью говорят об обратном. Служанка спешит на выход, а Франклин с тяжелым вздохом поднимается с кресла, надеясь, что его решила посетить любая другая Сэнд. Его боги не могут быть глухи к мольбам.

Отредактировано Franklyn Fowler (2019-08-02 16:46:58)

+2

3

Эллария Сэнд не та женщина, которая позволила бы каким-то слугам (или кому угодно) остановить себя, если она уже приехала. Слуги и не мешали. Они знали, что их хозяйка хотела бы её увидеть, если кто был не в курсе их долгой истории, то о ссорах из-за её возможного приезда наверняка знал весь замок. Муж Кары ещё не был лордом, когда Эллария была в Поднебесье в последний раз, и отношения их не заладились ещё с самой первой встречи. Франклин явно терпеть её не мог, и Элларию тоже воротило от одного вида его лица с презрительно поджатыми губами – это-то при роковой её слабости к мужьям и любовникам подруг, которая стоила ей стольких подруг! (И серьёзных увечий как минимум паре мужей – дорнийки горды).
Кара много ей писала, но писать Элларии в Эссос было бесполезно – слишком часто она сама не знала, где будет на следующей неделе, не говоря уже о времени, необходимом на то, чтобы дошло письмо. Так что письма копились в Адовом холме до её возвращения, и сейчас Эллария читала их каждый вечер – не больше одного за раз, а то начинало сводить скулы. Жизнь Кары была какой-то фарфоровой и ненастоящей, как фигурки на камине. Маленький, игрушечный, одинокий мирок. Поднебесье, где они с мужем сидели практически безвылазно. Сам муж. Дочери, которых она называла птенчиками и которые, кажется, были единственной её радостью помимо разве что Элларии. Кара звала её приехать, присылала воронов одного за другим, но Эллария всё откладывала, и даже старые письма ещё не дочитала.
И опоздала. Ей позволили увидеть тело – вернее, не смогли запретить. Посмотрела она издалека, с порога, не смогла заставить себя подойти ближе или коснуться. Это больше не Кара. Надо было приехать раньше. Надо было плюнуть на другие дела. Надо было быть рядом. Кара умерла от холода и одиночества, от нехватки свободы и воздуха – от этого умирают и сильные, но особенно такие хрупкие, как она, с мягким голосом, вечно холодными пальцами и тонкой, почти прозрачной кожей, на которой от легчайшего прикосновения вспыхивали алые следы и не сходили по полдня. Кара потом смущалась, опускала глаза, чтобы не встречаться ими с Фаулером (Эллария смотрела всегда прямо), кутала плечи в шаль, прятала запястья в длинных рукавах, шею за высоким воротником… но никогда не останавливала её.
Ей нужны были любовь, тепло и смех. Эллария бы долго её целовала, пока бледные щеки не зальет слабый румянец, пока тусклые губы не порозовеют и не начнут срываться с них тихие вздохи, которых никогда, к сожалению, не мог добиться её муж. Эллария рассказывала бы ей истории из очередного своего путешествия, выдумывая, если так казалось красивей, на ходу, чтобы рассмешить или – но только чуть-чуть – испугать. Кара бы тоже ей что-то рассказывала, но Эллария бы, наверное, как всегда, слушала невнимательно, раздумывая, как бы ей увезти подругу из Поднебесья хоть ненадолго, если сама она не согласится (боялась вызвать недовольство мужа, а он скорее бы удавился, чем отпустил жену куда-то с Элларией), а связать и перекинуть через седло как будто бы тоже не вариант (Кара фарфоровая, хрустальная, довезешь одни осколки).
Ничего теперь не будет, она опоздала, и непонятно, на кого злиться, просто больно, боль душит, злит, не дает уехать и забыть.
Едва не сбив с ног служанку, Эллария врывается в кабинет Фаулера, как разгневанная фурия – служанка просто пыталась предупредить своего лорда, как предупреждают о стихийном бедствии, которое тоже так просто не отправишь прочь. Дверь она толкнула с такой силой, что та с грохотом ударилась о стену.
– Я останусь до похорон и мне плевать, что ты об этом думаешь, – зло сказала Эллария. – Она заслужила, чтобы её проводил кто-то, кто, в отличие от тебя, её любил.

Отредактировано Ellaria Sand (2019-07-26 14:50:32)

+2

4

Соколы быстрые. Им не страшны жалкие вороны, жара и ветра. Его соколы сильные птицы, яростные. Потому именно его Франк отправил с новостью о смерти Кары. Одно письмо, было сложно писать, потому в нем лишь парочка предложений. Оно не может передать боль и настоящие чувства, лишь факты. Её нет. Немного сожалений, он не мертв, он умеет сочувствовать. И это приличие, нельзя отправлять пустые письма без капли эмоций.
Было лишь одно письмо, адресованное её семье, потому Франклин не понимает, почему Эллария в замке. Её не звали, ей здесь не рады. Наверное, это лишь случайность. Злой рок, что привел её к его дверям в этот час. Франк мечтает их захлопнуть, выгнав незваную гостью. Его душа страдает, нет времени на мысли о не приятелях. Нет сил ненавидеть Элларию. Лучше не видеть её, позабыть о проблемах и проститься с женой. Кара заслуживает этого. Она единственная видела его злость, хоть в эти дни он не смеет порочить память эмоциями. Но сложно сдерживать себя при виде Сэнд. Эта женщина огонь и разжигает в других пожары. Смертельные, полные черного дыма и ненависти.
Её слова грохот в ушах, раздражение. Будь Франк простым человеком, давно бы выгнал её. Может быть даже швырнул ей в след пару слов и вещей. Что угодно, главное, чтобы она исчезла. Оставила его в покое. Но он джентльмен и сдерживается. Этому дому хватит скандалов и шума, она должна уйти сама. Тихо, не нарушая траур стен.
Злые слова распаляют гнев. У неё своя правда, ненавистная. Франклин думает по-другому. Он с молчанием провожает служанку, что постаралась побыстрее покинуть комнату. Разговоры это личное, не для чужих глаз и ушей. Ему хватило терпения дождаться, пока дверь закроется за женщиной. Франклин не хочет смотреть на Элларию, но её сложно не заметить. Приходиться.
- Это ты её любила? –голос тихий и пустой. В нем все ушло вместе с её душой. Франклин надеяться на это. – Любила? Может проще назвать это чувство похотью, страстью? Слабостью, что одурманила голову мой бедной Кары. – но рядом с этой женщиной сложно держать себя в руках. Каменная маска трещит и с грохотом спадает. Голос становиться громче, ногти впиваются в мягкие ткани рук. Отрезвляет, но недостаточно. –Для тебя она была одной из сотни. Ты спокойное её оставила с моей нелюбовью и забыла о ней. Я видел, как гаснет её огонь в ожидание ворона. Для тебя она была одной из…Для меня единственной. – последние слова даются с трудом. Слишком откровенно. Перед семьей он не бывает таким, перед ненавистной Сэнд можно. Не удержался. – Так может моя нелюбовь более значима? – он отрывает свой взгляд от Элларии и возвращается в кресло. – Но вы даже это чувство вы разрушали своим предательством. – в голове ураган, многое хочется сказать, но не Элларии.
- Просто уйди. Спрячь свое притворство и покинь наш дом…Мой дом. – это сложно. Теперь Франклин один, вновь. Нет совместного будущего, последние крохи тепла покинула замок с её душой. Франк скучает.

+3

5

Эллария делает пару шагов навстречу и останавливается напротив Фаулера, сложив руки на груди. Она сказала всё, что хотела сказать, и не спрашивала разрешения на то, чтобы остаться. Франклин мог бы ничего ей не отвечать, и она бы ушла, и, скорее всего, до похорон редко или вовсе не попадалась ему на глаза – замок достаточно велик, чтобы вместить в себя немного старой неприязни, и потом ведь Эллария рада видеть мужа Кары ничуть не больше, чем он её. Может, она и вовсе передумала бы и уехала раньше, не стала дожидаться. Но Франклин не захотел молчать.
Сколько пустой, бессмысленной злобы и жадности может вместить в себя один человек? Довольно много. Эллария неожиданно задета его словами, хотя едва ли признается в этом даже самой себе. Неприятно не то, что Франклин много знает о них с Карой, а то, что, зная, он при этом ничего не понимает, и выворачивает факты так, как видит его собственный механический, извращенный рассудок. А было всё не так. Не было коварной соблазнительницы, совратившей и бросившей невинную подругу (а потом вернувшейся, совратившей и бросившей заново, и так круг за кругом – как-то так это выглядит в голове Франклина?) Были две женщины, жизнь которых была слишком разной, чтобы вмещать друг друга надолго. Кара была леди, и чувство долга пустило корни в самую глубину её души. А ещё вместе с ним страх, страх и нежелание нарушить привычный порядок вещей. Эллария бежала от порядка, даже если он был не так уж, по здравом размышлении, плох, потому что не могла размышлять здраво, если над ней нависала тень обязательств, несвободы или – что было страшней всего – скуки. Ничего другого она не боялась. Они обе сделали свой выбор ещё задолго до того, как встретились, и если счастлива из них двоих была только Эллария – это без слов доказывает, кто выбрал верно.
И всё бы было хорошо, если бы не оборвалось так внезапно. Это неправда, что Эллария забыла. Она ведь вернулась, просто… не успела. Она не любит, когда ее упрекают, но, может, и выслушала бы, если бы не знала, что Франклин говорит не потому, что его как-то волнуют чувства Кары или чьи бы то ни было, а просто так, от желчности характера. Так кто здесь притворяется?
Значима для кого? – Для Кары, безусловно, так и было. Она придавала слишком много значения нелюбви мужа, слишком пыталась превратить этот безнадежный брак во что-то, в чем можно жить – но так и не смогла. Эллария могла бы сказать об этом, возможно, польстив самолюбию Франклина, но не скажет. – Я любила её, она – меня, а ты, – неровная усмешка, – ты понимаешь в любви и страсти меньше, чем евнух, так что не берись о них рассуждать. – Эллария обходит кресло, чтобы посмотреть Франклину в лицо сверху вниз, увидеть, не появится ли хоть тени эмоций. Её движения тягуче-спокойны, но лучше бы Франклину не обманываться этим – в тёмных глазах уже играет недобрый огонек. Лучше бы ему было промолчать, но поздно – минутный порыв стал делом принципа, а бессильный гнев обрел осязаемую цель. Она приближается почти вплотную, кладет руку на край столика, на котором медленно остывает чай. Едва ли Франклину доведется его выпить. – Ты ведь никогда никого не любил, откуда тебе знать, что это такое? Думаешь, Сара бы обрадовалась, если бы узнала, что ты свел в могилу ее сестру?

+2


Вы здесь » Game of Thrones. Win or Die » Заброшенные эпизоды » Клетка [Дорн, Поднебесье. 18.04.282]