Game of Thrones. Win or Die

Объявление

В жизни Элларии было очень, очень много ночей лучше сегодняшней. Хуже, пожалуй, тоже были — но их можно пересчитать по пальцам. «Вот, значит, как выглядит правосудие в Королевской Гавани? Король точно спьяну не перепутал, кто именно будет обвиняемым?» А впрочем, чего ещё можно было ожидать от марионетки Ланнистеров, безмозглого борова, взгромоздившегося на Железный трон, переступив через тела убитых детей?
Читать дальше

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Game of Thrones. Win or Die » Свершившиеся события » А судьи кто? [Королевская Гавань. Красный замок. 17.11.298]


А судьи кто? [Королевская Гавань. Красный замок. 17.11.298]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

А судьи кто?
http://sh.uploads.ru/Jdf1x.gif

Дата:
17.11.298 от З.Э.

Место:
Королевская Гавань, тронный зал Красного Замка

Действующие лица: Роберт Баратеон, Ренли Баратеон, Эддард Старк, Оберин Мартелл и прочие знатные лорды и леди.

Краткое описание: Утром после веселой попойки довольно сложно вспомнить то, что творилось накануне. В нашем случае забыть ничего никому не позволили, однако прежде чем вершить суд, стоило проверить - не приснился ли вчерашний фарс.

+6

2

Сказать, что Роберт себя чувствовал неважно — это  ничего не сказать. Король, чтобы их всех драконы сожгли, Семи королевств, еле сполз с кровати, затем еле-еле прислуга привела его в порядок, затем Баратеон подумал, что в пекло все эти суды и решил вздремнуть и проспал до обеда. Да, вот такого короля посадили на трон, радуйтесь!
Зато после обеда дела пошли лучше. Роберт чувствовал себя гораздо лучше и даже не угрожал выбросить своих оруженосцев в окно, если они еще раз подадут ему слишком теплое вино. Да что там, Баратеон даже вздумал шутить, правда, Серсее его шутки о ее виновности в убийстве этого оруженосца не понравились. Но это ее проблемы. Главное, что Роберт чувствовал себя великолепно. Просто восхитительно. Он был полон сил и решимости.
Но это продлилось ровно до того момента, пока он не вступил в тронный зал.
Роберт надеялся, что там будет только он, малый совет, Оберин, этот журавль и несколько зевак, которым в столь прекрасен день больше нечего делать, но он ошибся. В тронном зале яблоку не было где упасть, всем так хотелось увидеть очередное выступление Мартелла. А дорнийцев сколько собралась… Почему-то Роберту подуалось, что они всем королевством приехали. И смотрят все так, как будто Роберт их дочерей изнасиловал. Никакого уважения!
Заняв свое место на троне и отпив вина, Роберт чуть не уснул, пока великий мейстер оглашал почему они здесь все собрались. Седьмое пекло, а без этих длинных вступлений никак нельзя?
Роберт подпер голову рукой, почесал пузо, погладил бороду. В общем, он сделал все, чтобы потянуть время. Ну не хочется ему вершить правосудие. Он вообще думал, что Оберин просто перепил и сегодня отречется от своих слов. Но вон, гад, стоит и улыбается. На самом деле с вершины своего трона Баратеон не мог понять, кто смеется, а кто плачет, но был уверен, что Оберин сейчас хохочет. У этих дорнийцев все не как у людей.
— Принц Оберин Мартелл, я Король Роберт Баратеон, , первый этого имени, король андалов, ройнаров и Первых людей, владыка Семи Королевств и защитник державы даю вам последний шанс отречься от своих слов, сказанных вчера во время пира или же доверить свою судьбу королевскому суду.
«Выбирайте и быстрее,  меня что-то сушит».

+11

3

Суд был назначен на утро, и Оберин явился пусть не в числе первых, но за добрых пятнадцать минут до назначенного времени. Он был одет как подобает дорнийскому принцу и даже не подумал снять с пояса любимый кинжал - длинный настолько, чтобы пропороть даже бездонное брюхо их короля, если вдруг - и охрана, которая все еще следовала за ним по пятам, едва поспевала за его широкими шагами.
Он прошел через зал, довольно отмечая про себя, что дорнийская делегация была в полном составе. Явились все, до последнего оруженосца, все выглядели трезвыми и настороженно сверкали глазами, как будто им предстояло не увлекательное зрелище, а бой. Многие, как и он, пришли с оружием.
Мартелл одобрительно улыбнулся. Северянам никогда этого не понять, но его люди были готовы ко всему. Чем бы ни обернулся королевский суд, фарсом, триумфом или дракой, дорнийцы не потеряют ни секунды, если будет нужно прийти на помощь своему принцу. И никакой король их не остановит.
Впрочем, Мартелл не ждал, что суд повернется против него. По крайней мере, не сразу.  Сначала будут долгие переливания из пустого в порожнее и часы невыносимой скуки, пока кто-нибудь будет пытаться утопить дело в омуте формальностей и косноязычия. Не страшно. Он не даст этой искре потухнуть ни за час, ни за сутки. Он пришел, чтобы поджечь этот проклятый город и выкурить отсюда львов - и он это сделает!
Он прошел дальше мимо рядом собравшихся и заметил делегацию из Простора. В первом ряду, разумеется, сидел Уиллас, и Оберин приветливо кивнул ему. Уиллас наверняка сейчас проклинал в душе Красного Аспида и его политические интриги - и это  только лишний раз доказывало, что Уиллас был глубоко порядочным человеком. Увы, Оберин не мог позволить себе порядочность и благородство - у него был долг, которой можно было отдать только змеиным ядом.
Рядом с Уилласом сидел лорд Крейн, гордый и уверенный. Это вселяло надежду. А чуть дальше сидел Лорас Тирелл, с крайне задумчивым выражением лица. Оберин посмотрел на него с ироничной улыбкой и прошел мимо. В какую игру все же играл младший отпрыск розового куста? Почему он сперва так упорно искал Мартелла, практически навязывал ему свою помощь, а в самый последний момент мистическим образом исчез из зала? Если бы это были интриги Уилласа, они провернули бы все умнее и изящнее. Неужели Уиллас просто запретил младшему брату говорить? Оберин вспомнил себя в шестнадцать лет: разве в таком возрасте мальчишке вообще можно что-то запретить?
Или, может быть, за спиной Лораса Тирелла стоял кто-то еще? Мартелл мог дать руку на отсечение, что Лорас Тирелл разглядывает мужчин гораздо внимательнее, чем он делает вид, что разглядывает девушек. А того, что его бывший сюзерен, Баратеон-младший, мужеложец, не заметил бы только слепой.
“Оленьи интриги”, - даже сама фраза звучала забавно, но за неимением другой версии Мартелл решил остановиться на этой. Что ж, на помощь оленей Оберин и не рассчитывал - Его-Нажравшееся-В-Стельку-Величество вчера очень красноречиво дал понять, чего можно ожидать от его семейства. Но Королевский Суд состоит не только из короля. По традиции судей должно быть трое. Даже если вторым будет Ренли Баратеон, кто будет третьим? Самым очевидным кандидатом был Эддард Старк - и если Оберин знал хоть одну вещь о Старке (кроме того, что он был замешан в восстании и потому косвенно заслужил дозу змеиного яда в вино), то это то, что северный лорд был готов броситься на собственный меч за Справедливость. И какой дурак только притащил его в Гавань?

Оберин давно дошел до назначенного ему места и остался ждать. Он ждал десять минут, затем двадцать, но трон и два кресла по бокам от него так и оставались пусты.
“Это уже не попытка замять дело, это оскорбление”.
Когда через полчаса стало ясно, что король не собирается объявляться, Мартелл прошел обратно в зал и сел на первое свободное место в ряду дорнийцев. Рядом с ним оказался младший Куоргайл, его старый друг, и они разговорились ни о чем. Оберин не преминул бросить, обращаясь как будто к другу, но так, чтобы его услышали все собравшиеся, что он никуда не уйдет из этого зала, пока не дождется суда.
Он не знал, передали ли его слова королю, но в конце концов Роберт Баратеон Первый Своего Имени, и прочая и прочая все-таки явился в зал. И, стоило только Мартеллу подняться, как в него полетела угроза.
“Мою судьбу?” - Оберин побледнел от негодования. Он презрительно фыркнул, снова продвигаясь вперед по залу, и хотел уже поинтересоваться: “И что же будет, если суд найдет мои слова неубедительными?”, но вовремя сдержался.
“Я здесь не ради этого бородатого бочонка”, - в сотый раз напомнил себе Мартелл.
Когда он дошел до своего места, на его лице снова была спокойная улыбка:
- Разве можно отречься от правды? - вкрадчиво, но достаточно громко произнес Оберин и замолчал. Больше ничего и не требовалось. Если Баратеон не заметит язвительного укола - ну что ж, Оберину было, в общем-то, плевать на Баратеона. Как ему было плевать и на Серсею. Он остался стоять за трибуной, ожидая, пока в зале, наконец, появятся еще двое судий и начнется самое интересное.

Отредактировано Oberyn Martell (2019-07-29 04:30:56)

+6

4

Роберт не любил принимать решения. Боги ему в свидетели, порой он не может выбрать в каком вине он сегодня утопит день, а что уже говорить от более важных государственных делах?! Баратеон не правитель, он воин. Он охотно уехал бы в Эссос служить наемником на Спорных землях и трахать шлюх, а судьбу Вестероса пусть Ланнистеры пишут, они это дело любят. Но проблема в том, что после его отказала от власти на Железный Трон взойдет Джоффри и, боги, храните Семь Королевств. Своего первенца Роберт любит (порой, иногда, когда слишком пьян, чтобы не подмечать его сходство с семейкой любимой жены), но он ведь не лишен ума. Баратеон прекрасно осведомлен, каким растет его наследник. Вот поэтому еще протирает штаны на троне. Кто как не он? Вооот, так пожертвовать собой не каждый сможет. За такое его надо любить и ставить свечи в септе, чтобы Семеро даровали ему еще долго лет жизни, но нет, вместо этого каждый пытается заставить короля страдать. И больше всех дорнийцы. Вот почему им в своих песках не сидится? Понаехали всем своим маленьким королевством. И мало того, что теперь в бордели не пройти не проехать, так они еще и суды решили устраивать. Как будто и без этого развлечений мало! В королевском лесу видели королевского оленя, между прочим. И, нет, это не Ренли после пира заблудился. Эх, ничего они не понимают в развлечениях. И что самое обидное, так просто от их игр не уйдешь. Король ведь защитник всех обездоленных. Даже тех, что пахнут козами.
Роберт тяжело вздохнул, затем перевел взгляд на своего десницу, затем на мастера над законами. Потребовал вина. Выпил. Снова тяжело вздохнул. Нет, это каторга какая-то. Они что действительно не могли без него справиться? Роберт чувствовал себя отвратительно. Мало того, что у него голова болит, так еще трон неудобный. А ведь на нем теперь придется долго сидеть. Даже его оруженосцу понятно, что за один присест все не решить. Вон как Тайвин Ланнистер на него смотрит. Так и говорит, что как только Баратеон лишит короны его дочь, то он лишит короля золота. А что король без золота? Правильно, это уже не король. Значит, надо решать все так, чтобы овцы были целы и волки сыты. Как это сделать Роберт не знал. Поэтому решил тянуть время. Вдруг Все само затихнет, или кто-то умрет, или сами договорятся. Все может быть.
- Правда это или нет, буду решить я, мой десница лорд Эддард Старк и мастер над законами лорд Ренли Баратеон, - король размахивал руками то ли представляя судей, то ли ему жарко. - И пока вердикт не огласили, есть только обвинения!
Роберт хотел на этом и закончить, но внезапно вспомнил, что так дела не делаются. А еще Мартелл как будто нашел свидетелей. Надо еще их послушать.
- А ваши свидетели? Они готовы подтвердить ваши слова? Надеюсь, они понимают, что если ваши заявления окажутся ложью, их род лишат всех титулов и земель?
На самом деле Роберт не был уверен, что сможет лишить столь сильного лорда всего, что у него есть. Но он наделся, что Крейн решит по-другому и не будет сомневаться в словах своего короля.

Отредактировано Robert Baratheon (2019-08-03 11:12:54)

+8

5

Вот чего-чего, а конвоирования в покои под чуткой стражей королевских гвардейцев в жизни Ала еще не случалось и, будем честны, он никогда не предполагал, что случится. Но слово короля – закон, а посему и меры предосторожности были максимально серьезные. Покидая мир, алый журавль был готов поклясться, что чувствует, как минимум две пары глаз сверлят его в спину, а одна конкретная благородная дома молит всех существующих и не существующих богов о том, чтобы пол под ногами лорда Крейна провалился, отправив андала в седьмое пекло, либо нечто более гуманное, например, с остановкой сердца. Хотя интуиция подсказывала Алану, что леди Моргана желает собственноручно расправиться с нерадивым андалом, который, в итоге, поступил так, как сам решил, а не как его убеждали окружающие. Поступал ли Крейн правильно – вопрос дискуссионный, но мужчина был уверен в том, что осторожничать надо в других ситуациях, а подобные дворцовые интриги и коварные хитросплетения должны разрушаться под тяжелыми сапогами стройно марширующих принципов. И пусть Алан не выглядел как рыцарь в сияющих доспехах, да и за свою жизнь совершил множество поступков, несколько не сочетающихся с подобными рассуждениями, но южанин в душе все равно гордился тем, что к некоторым вещам он относится очень и очень серьёзно. Поэтому и решился поддержать принца Оберина и не отказался давать показания в суде, хоть смутно и предполагал, чем это может ему в будущем грозить.  Во всяком случае, отказываться было уже поздно.
И пусть суд был назначен на утро после попойки, Ал выспался и встал в отличном настроении, собственно, со сном у Крейна проблем никогда не было. Пусть и в одиночестве, но он прекрасно отзавтракал свежим и горячим медовым хлебом, тарелкой вполне удобоваримой каши и запил все тремя кружками молока – да, Алан сознательно отказался от выпивки, дабы производить чуть-чуть лучшее впечатление на суде. Слуга принес ему парадно-выходную одежду, главным элементом которой был темный с бордовым отливом дублет, на левой стороне которого, практически у сердца, серебристыми нитями была вышита пятерка журавлей с герба дома Крейн. Андал чуточку поморщился, поскольку такая одежка казалась ему слишком патетичной, но, как он предполагал, слуге дал приказ Уиллас, для которого было очень важно, чтобы его друг и товарищ выглядел на суде подобающе лорду. Перед выходом южанин подпоясался массивным ремнем, который, не удержавшись, чуть расслабил, наклонив слегка набок,  предавая своему образу ту самую легкую нотку небрежности – можно считать это своеобразным бунтом против излишне встревоженного Уилласа.
Когда шатен прибыл в зал суда, то гвардеец, без лишних слов, сопроводил его к месту расположения делегации из Простора – краем глаза Ал нашел дорнийцев, дабы одним глазом быстро подмигнуть одной конкретной темноволосой даме – посадив рядом с Уилласом. Наследник Хайгардена был сосредоточен, серьёзен и точеная строгая трость из какого-то темного дерева в его руках неподвижно упиралась в каменный пол, но создавалось впечатление, что напрягись Тирелл чуть больше, так умудрился пробить кладку. Маргери была очаровательна и в то же время строга, а в ее взгляде, точечно впившимся в андала, чувствовалось осуждение. Лорас же, наоборот, был задумчив и несколько отрешен, собственно, оно и понятно. Алан был уверен, что маленькому бутончику, втянутому в этот конфликт одним несносным журавлем, не стоит подставляться под удар королевского правосудия. Удивило Крейна то, что в зале он не увидел Пармена с товарищами, но когда спросил об этом у Уилласа, то получил лишь спокойный кивок с уверением в том, что все идет как надо. Явление принца Оберина заставило зал зашелестеть – кто-то из зрителей осуждающе начал обсуждать то, что Мартелл совсем сошел с ума, кто-то дивился беспечности Аспида, некоторые, видимо, оценили то, что дорнийский принц был вооружен.
Короля и тех, кого он изберет в помощники, пришлось ждать долго. Алан уж было хотел расслабленно развалиться на стуле, но в него одномоментно впились две пары карих глаз, в которых читалось нечто в диапазоне от осуждения до угрозы, из-за чего Крейну пришлось приосаниться и сесть так, как подобает лорду по меркам Тиреллов… Однако когда они пришли, то Алан чуть не удержался от понимающей улыбки – по лицу короля было ясно, что же его так задержало. Да и поведением своим Его Величество демонстрировало свое явное нежелание заниматься именно этим в сей чудесный солнечный день, неудачно выпавший на следующий после празднества.  Словом, Алу все больше это напоминало какой-то фарс, отчего настроение Крейна стало совсем уж весело-возбужденным. Когда речь короля дошла до слов о свидетелях, южанин поднялся со своего места и проследовал вперед, к положенному ему месту. Держаться нужно было уверено, спокойно и не выдавать свое истинное настроение усмешкой. Ал говорил так, как требовал от него Уиллас.
— Ваше Величество, уважаемые лорд-десница и Мастер над законами, я, лорд Алого Озера Алан Крейн, готов поклясться в том, что слышал собственными ушами, как названные вчера на пиру принцем Оберином люди вступали в сговор на убийство сира Хью из Долины и что пойманный нами организатор этого убийства, называемый Тионом из Ланниспорта, признался нам в том, что выполнял приказ Её Величества, изначально попытавшись сделать это руками дорнийца Герольда Дейна, обладающего не лучшей репутацией.

+6

6

“Как этот олух до сих пор жив?” - задал риторический вопрос богам Оберин. В самом деле, Баратеон только что посмел заявить, что дорнийский принц лжет? Вот так, запросто? Ему не говорили, что в Дорне убивают и за меньшее? Мартелл ничего не ответил, только прищурился и чуть наклонил голову на бок, мысленно прикидывая куда можно метнуть кинжал в эту огромную, неповоротливую тушу. В горло? Нет, Его Величество наверняка разжился таким количеством подбородков под своей нечесаной бородой, что даже дорнийская дага застрянет на полпути. Лучше всего в глаз. В левый. Почему-то левый глаз короля вызывал у Оберина особенное отвращение.
Только Семеро знают, насколько близок был в этот момент Красный Аспид от того, чтобы действительно выхватить кинжал и оборвать никчемное существование их никчемного узурпатора, но, к счастью, его отвлек вышедший вперед Крейн. Лорд из Простора был одет на удивление аккуратно - что, по глубокому убеждению Мартелла ему совершенно не шло, - и выпалил свою речь без запинки от начала до конца. Оберин тихо фыркнул.
- Похоже, только один из моих свидетелей не усомнился в непогрешимости королевского суда, - Мартелл усмехнулся.
- А потому, полагаю, нам стоит перейти от слов к фактам. В первый день рыцарских состязаний, задолго до того, как состоялась жеребьевка, меня разыскали некие рыцари… прощу прощения, один лорд и один рыцарь, - здесь Мартелл изобразил уважительный кивок в сторону Крейна, - из Простора. То, что это случилось задолго до жеребьевки, вам подтвердят все дорнийцы и все слуги, которые были в этот день вблизи дорнийского лагеря. Как я понимаю, лорд Крейн с товарищем разыскивали меня довольно долго.
  Лорд Крейн рассказал мне, что он слышал, как некий человек предложил некому дорнийцу очень солидную сумму за убийство некоего юнца из Долины. Только в качестве задатка ему было передано две сотни золотых драконов. Я не всегда верю незнакомым людям на слово, но в этот раз у нас был простой способ проверить: если после жеребьевки кому-то из моих рыцарей выпадет бой с юнцом из Долины - который на турнире был всего один, молодой рыцарь по имени Хью, - то Лорд Крейн определенно пришел ко мне не просто так. Когда через несколько часов объявили результаты, мои сомнения отпали: лорду Хью из Долины выпало сражаться с Герольдом Дейном из Горного Приюта. О личных качествах и денежном благополучии сира Дейна я могу рассказать вам позже, но достаточно будет сказать, что из всех дорнийцев, которые приехали в Гавань, это был единственный, кого можно было так легко купить.
  Вместе с лордом Крейном мы навестили сира Герольда в его шатре перед боем и ненавязчиво дали ему понять, что, если Хью из долины “по несчастной случайности” погибнет от его копья, у него будут большие неприятности. Сир Герольд понял намек - он не убил сира Хью, но сразу после боя сбежал из города. Не могу сказать с уверенностью, бежал ли он от меня или от некоего Ланнистера, который нашел его сразу после боя. Здесь будет уместно сказать, что мы заранее рассудили, что неизвестный заказчик обязательно найдет сира Дейна, и потому лорд Крейн в этот момент находился неподалеку. Он погнался за Ланнистером через толпу, но не смог его поймать. Может быть, если королевская стража расспросит зрителей, среди них найдутся те, кто видел, как лорд из Простора гнался за дворянином с Запада. Полагаю, многие запомнили это увлекательное зрелище.
  Но даже без появления этого загадочного Ланнистера возникает резонный вопрос: кто мог заплатить несколько сотен золотых монет за убийство вчерашнего оруженосца и одновременно повлиять на исход жеребьевки на турнире. Я думаю, мне не надо говорить, кто распоряжался турниром, это и так известно всем в зале.

  Оберин позволил себе ненадолго замолчать, давая всем собравшимся немного времени, чтобы осмыслить услышанное, а затем продолжил совсем другим, тяжелым тоном:
- Сир Хью в тот день погиб на турнире от руки сира Грегора Клигана, верного мясника Ланнистеров, - произнося эти слова, он снова нашел глазами старого Тайвина.  - А сбежавший Ланнистер объявился через полтора месяца на пиру, где он мирно беседовал с королевой. Когда мы в тот вечер нашли его в саду, чтобы поговорить, он честно рассказал нам, что на турнире исполнял приказ Ее Величества.

Отредактировано Oberyn Martell (2019-08-06 12:31:37)

+9

7

Поговаривают, что король должен обладать острым умом, жаждой к справедливости, быть превосходным оратором и воинов. Так вот, все это важно. Но помимо таких прекрасных качеств, которыми Роберт безусловно наделен, у короля еще должна быть стальная задница и это в самом прямом смысле. Слушанье только началось, а Баратеона уже все болит. Особенно филейная часть.И зачем только Завоеватель решил сделать настолько неудобный трон? Нет, его понять можно. Выглядит он угрожающе и вселяет трепет во все сердца, но на нем ведь сидеть невозможно!
Роберт крутился, пыхтел и проклинал Таргариенов, которые даже из своих могил придумали, как устроить Баратеону сладкую жизнь. В общем, король делал все, что только возможно, но не слушал принца Оберина Мартелла и его пернатого друга. А что? У него между прочим еще судьи есть, вот пусть они и вникают в суть дела. Как говорили те же проклятые Таргариены: "у дракона должно быть три головы". Ну вот, пусть две думают, а третей надо отдохнуть. Годы берут свое. Это раньше Роберт мог куролесить всю ночь, а затем проснуться с первыми лучами солнца, чтобы снова идти в бой. Сейчас Баратеону без волшебных мейстерских трав очень плохо. Но кого волнует самочувствие короля? Всем только о своих шкурах заботятся. Неблагодарные! Все будут гореть в седьмом пекле. Но не сегодня. Принц дорнийсуий так точно. Он не успокоится, пока не доведет своего короля к могиле. И получается у него весьма недурно. Такую утомительную речь Баратеон давно не слышал.
- У вас было время бегать по всему лагерю в поисках дорнийского принца, затем ждать жеребьевки, затем опять бегать по лагерю, ловить Ланнистеров, но не нашлось времени, чтобы сообщить о заговоре против сира Хью золотым плащам или королевской гвардии?
"Не верь!", - кричал Роберт, но пока только в уме. Он не все своим мозги еще пропил. Кое-что осталось.
- Пока все, что вы говорите не особо вселяет надежду. Но я вас услышал, принц Оберин! - Король сделал глоток вина, затем прокашлялся. - Думаю, теперь время выслушать королеву Серсею Ланнистер.

Отредактировано Robert Baratheon (2019-08-07 11:31:04)

+10

8

Ночь прошла суматошно и утомительно. Серсея спала всего несколько часов – и вовсе не из-за переживаний, от них ее спасло бы сонное вино. Однако, королева не могла показаться на этом нелепом суде с усталым лицом, поэтому большую часть утра она провела в обществе травяных масок и притираний. При этом она так старалась не думать ни о чем неприятном, что в итоге только о неприятном и размышляла.

Серсею душил гнев. Сама эта затея – суд на королевой – казалась ей изощренной насмешкой Роберта. Его вялая попытка защитить ее честь вчера на пиру, совсем не смягчала Серсею. По ее мнению, он вообще не должен был допускать подобного унижения. Подумать только, его жену обвинили в том, что она решила убить какого-то там рыцаря, а он вместо того, чтобы сразу же отрубить клеветникам их головы, решил поиграть в справедливость! О какой справедливости может идти речь, когда кто-то нападает на твою семью? Будь на месте Роберта Эйерис Таргариен, Оберин Мартелл уже поджаривался бы на огне, как поросенок на вертеле. Да пусть даже не король – любой верховный лорд, в чьем доме произошло бы нечто подобное, не стал бы мямлить о справедливом суде, а просто снял бы голову с гостя, посмевшего злоупотребить законом гостеприимства. Отец бы точно поступил именно так. Но Роберт совсем не похож на Тайвина Ланнистера. Он даже на Джона Аррена не похож. Ничтожество!

Мысль о Джоне Аррене увела размышления королевы в сторону. Пока ее облачали в наряд белого, подбитого золотым шелком, бархата, она думала о том, что несчастный рыцарь оказался оруженосцем Джона Аррена, и это приводило ее в замешательство. Только теперь она поняла о каком оруженосце говорил Тирион, когда пришел к ней с теми нелепыми обвинениями. То есть, в этом все дело? Ее хотят обвинить в смерти Десницы? Еще и этот рыцарь из Простора… Она уже почти выбросила из головы слова Вариса, переданные ей Джейме, но все вдруг запуталось, и нагромождение нелепых деталей стало казаться королеве коварным планом, направленный против нее. Против ее положения. Против ее детей. До того, как эта мысль пришла ей в голову, она еще немного помнила про то, что Оберин – брат принца Дорана, и что война с Дорном – идея не слишком привлекательная. Теперь она хотела только крови.

«Отец во всем разберется» - говорила она себе, пока на ее локоны опускали диадему с опалами. – «Он не допустит, чтобы кто-то бесчестил род Ланнистеров».
Эта мысль успокаивала ее. Она боялась лорда Тайвина и всю жизнь страшилась вызвать его неодобрение, но никогда не сомневалась в его способности защищать их семью. Даже если «семья» была понятием общим, не включающим в себя чувства и мнения ее членов.

Сейчас Серсея сидела рядом с Робертом и старалась выглядеть спокойной. Удавалось ей это не без труда. Пальцы на подлокотниках кресла все наровили сжаться в кулаки с момента, когда на увидела Мартелла и услышала, что он говорит. Ей хотелось пнуть Роберта и сказать ему – и ты ничего не ответишь ему на это? Но Роберт продолжал бормотать что-то о суде, хотя дорниец бросал ему в лицо оскорбления. Отец сидел по левую руку от королевы, и пусть лорда Тайвина вряд ли можно было назвать самым приятным человеком на свете, сейчас его присутствие успокаивало ее. Она была бы совсем спокойна, если бы здесь был Джейме, но если бы он здесь был, то и суда бы не было – Серсея была уверена, что брат просто убил бы Оберина. Отличный финал. Она не отказалась бы посмотреть.

- Меня забавляет, - сказала королева, когда после длинной тирады Мартелла, Роберт передал слово ей, - что все то нагромождение слов, что мы только что услышали, Вы называете фактами, милорд. Доказательством своих подозрений Вы объявляете собственные домыслы, а несчастный случай на турнире – произошедший на глазах сотен людей – заговором и преднамеренным убийством. И это если умолчать о том, что обвинение Вы бросаете и мне, королеве Семи Королевств, и дому Ланнистеров, потому как, именно моим родичам Его Величество поручил подготовку турнира, о чем Вы столь непрозрачно намекнули, - королева сделала паузу и холодно взглянула сперва на Мартелла, потом на лорда Крейна. Сцепила руки на коленях в замок. – Что же. Могу только поблагодарить вас, милорды. Если бы не ваши нелепые обвинения, мне не пришло бы в голову, искать врагов в собственном доме. Мой отец, лорд Тайвин Ланнистер, нашел того человека, о котором Вы говорили вчера – Тиона Ланнистера из Ланниспорта – и побеседовал с ним. Об этом – и остальном – он, полагаю, расскажет сам. С этого момента я целиком полагаюсь на него в этом деле. 

«Раз уж на мужа полагаться бесполезно», - подумала Серсея и откинулась на спинку кресла.

+10

9

Чем больше Роберт сидел на неудобном троне и вслушивался в слова Мартелла, затем этого… как же его, Семеро, дайте памяти и сира Барристана в помощь, о, точно, Крейна, а затем еще и любимой жены, тем больше понимал, что проблема высосанная из пальца и служит только предлогов для дорнийца. Мартеллу глубоко плевать на смерть Хью, все, что он хочет – отомстить Ланнистерам за смерть сестры. Роберт его понимает, как никто другой. Он и сам не прочь избавиться от этого золотоволосого семейства, но нельзя просто так взять и устранить Ланнистнров. Впрочем, как нельзя просто сослать Мартелла обратно в Дорн. Эх, сложно. Королю надо подумать. А еще лучше поохотиться. Свежий воздух, пение птичек, тушка кабана – это все помогает привести мысли в порядок.
«Решено, на сегодня с меня хватит».
Король посмотрел на лорда Тайвина, который не сводил глаз из своего любимого зятя. Затем на жену. На Мартелла. Наконец-то вспомнил, что он не один здесь вершитель судеб. Пнул Ренли, а то младший брат и мастер над законами в одном флаконе, что-то слишком доволен. Затем Роберт поиграл в гляделки с Эддардом. Долго играл, но так и не понял, что сейчас на уме у старого друга.
«Снова все на мне», - подытожил Роберт, а затем пожалел, что Станнис сейчас держит путь на Три Сестры. Вот был бы здесь, Баратеон назначил его третьим судей вместо себя любимого.
- Хорошо, я вас всех выслушал, - Роберт поднялся, чтобы все узрели его. – И каждого услышал, но решение еще не принял. Для этого понадобится время и факты. Сейчас же я вижу только старые обиды и голые обвинения, поэтому я переношу суд на неделю. Надеюсь за это время, принц Оберин Мартелл, вы найдете более убедительные аргументы своей правоты. Так же все, кто знали или слышали что-то о содеянном и могут помочь королевскому правосудию в столь непростом деле, должны, нет, это их долг, сообщить об этом мастеру над законами или моему деснице. На этом все! Расходитесь, - «чтобы глаза мои вас не видели!».
Король поспешил покинуть тронный зал первым.

+10


Вы здесь » Game of Thrones. Win or Die » Свершившиеся события » А судьи кто? [Королевская Гавань. Красный замок. 17.11.298]